Стандарты лечения рака быстро меняются. Если раньше акцент делали на химиотерапии, которая максимально агрессивно атакует опухолевые клетки, то теперь фокус смещается к подбору терапии с учётом индивидуальных особенностей заболевания у каждого пациента. Даже при одном и том же диагнозе врачи оценивают риск рецидива, наличие генетических мутаций и вероятность ответа на препараты — и уже затем определяют интенсивность и последовательность лечения.
На ежегодном конгрессе American Society of Clinical Oncology (ASCO) — одном из самых авторитетных мировых форумов по онкологии — этот тренд также проявился особенно отчётливо. На ASCO 2026, который прошёл в Чикаго (США) с 29 мая по 2 июня, представили новые терапевтические стратегии при колоректальном раке, раке поджелудочной железы, раке желудка, лимфомах и других злокачественных новообразованиях.
Корейские исследователи, в частности, вынесли в клинические исследования вопросы, которые напрямую возникают в повседневной практике лечения колоректального рака. Речь шла о том, у кого после операции риск рецидива выше, какая последовательность терапии оптимальна при метастатическом колоректальном раке и как точнее отбирать пациентов, которым после операции действительно нужна химиотерапия. В глобальной повестке на первый план вышли таргетная терапия, нацеленная на мутации RAS (мутации генов, участвующих в передаче сигналов роста опухолевых клеток), конъюгаты антитело–лекарство (ADC), клеточная терапия и противораковые вакцины.
Корейская группа по изучению химиотерапии (KCSG) 18-го июня опубликовала обзор результатов национальных исследований, представленных на ASCO 2026, а также глобальных трендов разработки противоопухолевых методов лечения. Главный вывод докладов: онкология всё дальше уходит от модели, когда один стандарт лечения одинаково применяют ко всем пациентам. Всё быстрее распространяются стратегии, при которых терапию выбирают с учётом индивидуального риска и молекулярных особенностей опухоли.
Колоректальный рак: риск рецидива теперь оценивают даже после операции.
Самым заметным направлением в корейских исследованиях стал колоректальный рак. Это один из видов рака с высокой нагрузкой на систему здравоохранения. Даже после хирургического удаления опухоли у части пациентов могут сохраняться невидимые очаги опухолевых клеток, что приводит к рецидиву. Поэтому всё важнее становится точный отбор: кому после операции нужно более активное противоопухолевое лечение, а кому, напротив, можно избежать ненужной терапии.
Исследовательская группа под руководством профессора Кан Минсу из больницы Seoul National University Bundang Hospital провела исследование CLAUDIA, сосредоточенное именно на этом вопросе. Исследователи оценивали минимальную остаточную болезнь у пациентов со 2–3 стадией колоректального рака, перенёсших операцию с целью полного удаления опухоли, анализируя циркулирующую опухолевую ДНК — фрагменты опухолевой ДНК, присутствующие в крови. Минимальная остаточная болезнь означает следы опухоли, которые могут сохраняться в организме, хотя на визуализирующих исследованиях они не определяются.
Промежуточный анализ показал, что статус минимальной остаточной болезни и количество циркулирующей опухолевой ДНК могут стать сильными индикаторами для прогнозирования риска рецидива после операции. Если метод будет дополнительно подтверждён, он может привести к персонализированной стратегии: усиливать адъювантную химиотерапию у пациентов с высоким риском рецидива и снижать терапевтическую нагрузку у пациентов с низким риском.
При метастатическом колоректальном раке важный вопрос — какие препараты назначать дальше, если первая линия лечения не сработала или её эффект снизился. Группа профессоров Ким Хансана и Ан Чунбэ из онкологической больницы университета Ёнсе проанализировала эффективность комбинации «афлиберцепт» + FOLFIRI во второй линии терапии метастатического колоректального рака. FOLFIRI — это комбинация химиотерапевтических препаратов, применяемая при лечении колоректального рака.
В исследовании у пациентов, которые в первой линии получали «бевацизумаб» или «цетуксимаб», наблюдались сопоставимая эффективность и управляемая безопасность. Иными словами, вне зависимости от того, какой препарат применялся ранее, комбинация может рассматриваться как вариант последующей терапии.
Подтвердилось и то, что стратегия усиления интенсивности лечения приносит пользу не всем пациентам. Группа профессора Ким Чихёна из больницы Каннам Северанс сравнила трёхкомпонентную и двухкомпонентную схемы на основе бевацизумаба при нерезектабельном правостороннем метастатическом колоректальном раке. Трёхкомпонентная схема демонстрировала тенденцию к более высокой объективной частоте ответа, однако статистически не смогла подтвердить улучшение 6-месячной выживаемости без прогрессирования. Это означает, что более агрессивное лечение не всегда приводит к лучшему результату, и нужны исследования, позволяющие отбирать пациентов, которые действительно выиграют от усиленной терапии.
Появились и работы, направленные на более точный отбор пациентов, которым после операции нужна химиотерапия. Группа профессора Хо Чуыйна из медицинского центра «Сеул Асан» проанализировала пациентов со 2 стадией рака ободочной кишки высокого риска рецидива, у которых выявлялись нарушения в определённых механизмах репарации ДНК. Результаты показали, что адъювантная химиотерапия может помочь снизить риск рецидива и смерти. Это подчёркивает: даже при одной и той же 2 стадии рака ободочной кишки послеоперационная стратегия должна различаться в зависимости от риска и характеристик опухоли.
Трудности лечения рака поджелудочной железы: первые зацепки появляются в области таргетной терапии RAS.
В глобальных исследованиях внимание привлекла таргетная терапия, нацеленная на мутации RAS при раке поджелудочной железы. RAS — ген, участвующий в передаче сигналов клеточного роста. При мутациях этого гена опухолевые клетки могут постоянно получать сигнал к росту. При протоковой аденокарциноме поджелудочной железы мутации RAS встречаются часто, однако на протяжении долгого времени разработка препаратов, напрямую нацеленных на сам белок RAS, оставалась крайне сложной. Поэтому RAS называли «трудной мишенью».
Представленное на конгрессе исследование RASolute 302 — клиническое исследование III фазы при метастатической протоковой аденокарциноме поджелудочной железы — продемонстрировало потенциал RAS-таргетной терапии. Пероральный ингибитор RAS-ON «дараксонрасип» сравнили с существующей стандартной химиотерапией. У пациентов с мутацией RAS G12 медиана общей выживаемости в группе дараксонрасипа составила 13,2 месяца — примерно в 2 раза больше, чем 6,6 месяца в контрольной группе. Медиана выживаемости без прогрессирования, то есть периода, когда болезнь не ухудшается и остаётся под контролем, также улучшилась: 7,3 месяца против 3,5 месяца в контрольной группе.
Рак поджелудочной железы из-за сложности лечения часто называют «раком среди раков». Это исследование показало, что терапия, напрямую нацеленная на мутации RAS, может привести к увеличению выживаемости. Однако до применения в реальной клинической практике остаются этапы регистрации и возмещения, отбора пациентов, а также оценки долгосрочной безопасности.
Конъюгаты антитело–лекарство, которые в последнее время находятся в центре внимания на рынке противоопухолевых препаратов, также быстро расширяют сферу применения. ADC — это препараты, в которых к антителу, распознающему опухолевые клетки, присоединяют цитостатик, чтобы более точно доставлять лекарство к опухолевой мишени. В отличие от обычной химиотерапии, которая может воздействовать и на здоровые клетки, ADC нацелены на то, чтобы доставлять цитостатик максимально близко к нужному месту.
На ASCO этого года также подтвердилось, что спектр мишеней для ADC становится более разнообразным. Помимо хорошо известных мишеней, таких как HER2 и TROP2, разработка расширяется на новые мишени — CD56, B7-H3 и другие.
При колоректальном раке внимание привлекло исследование «трастузумаб реджетекан» у пациентов с распространённым заболеванием, у которых HER2-позитивный статус и отсутствуют мутации RAS/RAF. Этот препарат снизил риск прогрессирования заболевания или смерти по сравнению с существующей стандартной терапией и показал преимущество по доле пациентов, у которых опухоль уменьшилась.
Иммунотерапия также переходит на следующий этап. Если ранее иммуноонкологические препараты в основном блокировали иммунные контрольные точки — PD-1, PD-L1, CTLA-4 — помогая иммунным клеткам атаковать опухоль, то современные исследования развиваются в сторону более точной модификации иммунных клеток или прямого «сшивания» опухолевых и иммунных клеток. Противораковые вакцины, которые используют индивидуальные опухолевые антигены пациента для запуска персонализированного иммунного ответа, также закрепляются как одно из ключевых направлений исследований.
Председатель KCSG Ан Чжинсок заявил: «На ASCO 2026 мы смогли подтвердить, что лечение рака быстро движется в сторону более точного учёта молекулярных особенностей и риска рецидива у каждого пациента», — и добавил: «Мультицентровые исследования, проведённые под руководством корейских исследовательских групп, имеют важное значение, поскольку это попытки проверить вопросы, возникающие в реальной клинической практике, на основе клинических доказательств».
При этом не каждое исследование означает немедленное изменение стандартов лечения. Часть работ находится на ранней стадии, а часть может иметь значение только для определённых групп пациентов.
Тем не менее изменения, которые продемонстрировал ASCO 2026, очевидны. Цель лечения рака смещается от более агрессивной терапии к более точному выбору. Даже при одном и том же диагнозе поиск индивидуальных рисков и терапевтических мишеней становится ключевой точкой конкуренции в следующем поколении противоопухолевого лечения.
